О том, как меняется отношение общества к пожилым людям, в чём они нуждаются больше всего и почему только помогая другим можно прочувствовать собственное счастье, «Челленджеру» рассказывает директор благотворительный фонда «Старость в радость» Елизавета Олескина.
— Мой первый визит в дом престарелых случился во время фольклорной практики после первого курса филологического факультета МГУ. Цель была — собрать частушки, пословицы, но большее впечатление на меня произвели тоска на лицах бабушек и дедушек, их одиночество, ощущение выключенности из жизни. Очень захотелось это изменить. Всё, что мы — группа студентов — тогда могли сделать, это пойти туда петь песни под гитару, знакомиться и разговаривать. Удовольствие от общения было обоюдным! Потом мы приехали ещё раз, стали писать письма, затем помогать…

С первой поездки в дом престарелых мы понимали, что бросать их нельзя. Этих пожилых людей уже бросали, и если мы поступим так же, то будем не просто бесполезны — мы будем вредны.
Понимали и то, что песен недостаточно. Стали собирать деньги на кровати, матрасы, постельное бельё, инвалидные коляски. А чтобы принимать пожертвования и передавать вещи в учреждения, нужно оформить юридическое лицо. Так в 2011 году зарегистрировали благотворительный фонд.

Развитие фонда

Сложно было наладить процессы, сбор денег — у нас нет «якорного» спонсора, за нами не стоят олигархи. К тому же у нашего фонда есть огромные обязательства (да, мы сами взяли их на себя): выплачиваем зарплату культоргам, нянечкам по уходу в домах престарелых и на дому, координаторам в регионах, которые поддерживают пожилых людей. Эти выплаты мы обязаны делать ежемесячно.

Начинали мы с внимания и общения, а потом поняли, что людям неудобно, например, без нормальной кровати, а удобство невозможно без сотрудника, который будет рядом и сможет помочь поворачиваться в этой кровати, вывозить на прогулку, поднимать на ноги. Стали нанимать нянечек. Потом начали работать над занятостью пожилых людей: появилась первая гончарная мастерская, бытовые комнаты (где люди могут приготовить себе что-то дополнительно к казённому меню), мастерские и досуговые комнаты (люди уже и картины маслом пишут), теплицы на территории домов престарелых.

Я хорошо помню, как в Ржевском интернате ко мне подошла бабушка, Мария Петровна, с которой я подружилась, и сказала: «Как вы хорошо всё у нас наладили, спасибо вам, но хочется мне одного — вернуться в свою деревню Сметанино».
Тогда мы стали смотреть, какая помощь есть у людей на дому. А там два визита соцработника в неделю, по часу-полтора, — и всё! Приносит продукты. Ослабленный человек, зависимый от посторонней помощи, с деменцией или неспособный ходить, просто не выживет дома. Тогда мы создали свои первые службы патронажного ухода. Часть наших надомных служб функционирует и сейчас на средства фонда, часть, к счастью, перешла к государственной системе социальной защиты.

Когда мы поняли, какие сложности существуют и посмотрели на зарубежный опыт, стало ясно, что проблемы надо решать в комплексе. Так родился наш большой проект в сотрудничестве с государством — внедрение системы долговременного ухода. Это комплексная поддержка самого высокого качества жизни и человеческого достоинства для людей, которые зависят от посторонней помощи. Работа над этой системой стала сначала нашим совместным с государством пилотным проектом, а теперь она часть нацпроекта «Демография». Так что сейчас мы параллельно работаем и для того, чтобы изменить всю систему помощи «сверху», и помогаем здесь и сейчас. Оба этих направления работы приоритетные и не могут существовать друг без друга.

Одиночество — причина угасания

Всемирная организация здравоохранения сейчас называет одиночество главной угрозой для пожилых людей, причём оно страшнее онкологии, психических заболеваний и бедности.

Одиночество — это причина психического и физического угасания. Ни в одной стране мира, ни в одной больнице или доме престарелых нет лекарства от этой болезни.
Поэтому пожилым людям не хватает нас — нашей заботы. Многие страдают от одиночества и в своей квартире — мы надеемся, что сможем изменить систему так, чтобы помочь и им.

Моя личная мотивация и очень многих других волонтёров — найти или добавить смысл к своей жизни. Нет большего удовольствия, чем доставить кому-то радость и поддержать.
Те, кто к нам пришёл, редко уходят насовсем. Люди могут не ездить в дома престарелых, но остаться нашими единомышленниками, послами и друзьями. Это очень разные люди: дети в детском саду, которые смастерили для пожилых людей поделки, или пенсионеры, которые делают пожертвования даже из своей пенсии. Больше всего, конечно, молодёжи, студентов и людей среднего возраста.

К сожалению, последние пару лет у меня не получается играть бабушкам и дедушкам на аккордеоне. Все будни так плотно заняты поездками, что в выходные редко выбираюсь в интернаты как волонтёр. Но для меня самая огромная радость — сидеть в обнимку с бабушками и петь «Старый клён». Даже когда играют теперь другие волонтёры.

Самый большой страх — не успеть помочь

Очень заметно, как меняется отношение общества к пожилым людям. От вопроса «А зачем вы им помогаете, они же умрут?» к вопросу «Как можно помочь, например, если у меня нет денег, но есть свободное время, или я готов возить что-то на машине / знаю языки / я юрист?» Помощь очень разная.

Сейчас люди понимают, что думая о пожилых, мы думаем на самом деле не о прошлом, а о будущем — своём, своих близких и своих детей.
Больше всего сил придают поездки в регионы, когда я вижу, как меняется жизнь пожилых людей, и вижу тех, кто горит желанием помочь. Это и директора учреждений, и нянечки, и волонтёры, и порой министры и заместители губернаторов. На любом уровне… Главное — то, что всё реально меняется. В домах престарелых, где раньше все молча лежали на койках, в коридорах стало людно и шумно, люди гуляют, общаются, просят совершенно другого — не подгузники привезти, например, а краску для волос. Огромная радость, когда кто-то, кто мог после инсульта умереть, заново учится ходить.

Самый большой страх — не успеть помочь тем, чью беду уже видишь, самое тяжёлое — это ответственность. У нас есть кредит доверия — и страшно его не оправдать, не успеть полноценно помочь тем, кто ждёт нашей помощи.

Может ли в России быть старость в радость

Старость в радость — название нашего фонда, и если бы мы в это вовсе не верили, мы бы так себя не назвали. Нам очень хочется, чтобы тот максимум качества жизни, который только возможен, человеку давало бы государство и родственники. Но, конечно, самоощущение зависит не столько от страны и внешних обстоятельств, даже не от здоровья, сколько от самого человека. Я очень дружила с пожилой женщиной, незрячей Лидией Николаевной в Первомайском доме-интернате Тульской области. Она только лежала, не могла уже сама сидеть и ходить.

Но она рассказывала, как она счастлива, как каждый день радуется: солнечному лучу на лице, голосам нянечек, как она Бога благодарит за каждый день жизни. Нам бы всем научиться быть такими благодарными.